Ещё немного из жизни мешков
Мы сегодня возвращались домой и обсуждали мой старый мольберт, который я давно хочу забрать из маминой квартиры.
Калянский говорит:
— Почему ты его ещё не забрала? Признайся, тебе просто лень рисовать.
— Нет же! — возмущаюсь я. — Я бы рисовала, если бы у меня был мольберт! Только как, как его забрать? Он же такой большой! Думаешь, поместится в машину?
— Не-а, — качает головой Калянский.
— Вот видишь, — подтверждаю я. — Он просто огромный! Не поместится, даже если мы сложим задние сиденья. Я его измеряла портновским метром, он знаешь сколько ростом? Он сто шестьдесят пять ростом, выше, чем мама! И в плечах шире. Даже шире, чем я.
— Можем подарить его какой-нибудь твоей одинокой подруге, — предлагает Калянский. — Пусть обнимает его ночами, такого высокого и широкоплечего.
— Ну а может, всё-таки поместится?… — спрашиваю я с надеждой. — Может, надо попробовать? Сложим сиденья и вот так его, бочком…
— Или на крышу можно примостить! — предлагает Калянский. — Ну и что, что у нас нет там багажника. Положим и примотаем верёвкой. Пропустим концы через окна… И поедем.
— Ночью, — говорю я.
— Со скоростью пять километров в час, — одобряет Калянский.
— Или вообще никуда не поедем, а пойдём пешком, — говорю я. — Возьмём его на ручки…
— И через весь город, — кивает Калянский.

Я подумала-подумала и говорю:
— Нет. Всё-таки мы не пойдём. У меня есть идея получше!…